Книжный каталог

Арсен Мирзаев Само собой

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

В «Избранное» известного петербургского поэта Арсена Мирзаева включены стихотворения из книг, выходивших с 1994 по 2012 гг. в Петербурге и Москве, Париже и Мадриде, Чебоксарах и Таганроге. Последний раздел составили тексты, не собранные в книги, а также печатавшиеся в периодике или публикующиеся впервые. Стихи, проза, эссе и статьи А. Мирзаева выходили в различных журналах, альманахах, сборниках и антологиях в России и за ее пределами. Стихотворения переводились на английский, французский, итальянский, испанский, румынский, финский, польский, чешский, словацкий, хорватский и чувашский языки.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Мирзаев А. Само собой. Стихи Мирзаев А. Само собой. Стихи 288 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Арсен Мирзаев Само собой Арсен Мирзаев Само собой 54.99 р. litres.ru В магазин >>
Арсен Мирзаев Дерево времени Арсен Мирзаев Дерево времени 89.9 р. litres.ru В магазин >>
Нестлингер К. Само собой и вообще Нестлингер К. Само собой и вообще 505 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Кристине Нёстлингер Само собой и вообще Кристине Нёстлингер Само собой и вообще 385 р. ozon.ru В магазин >>
Леблан М. Арсен Люпен - джентельмен-грабитель Леблан М. Арсен Люпен - джентельмен-грабитель 272 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Иваницкий А. АнтиВзлом Матрицы. Как выйти на тот уровень жизни, когда все получается само собой Иваницкий А. АнтиВзлом Матрицы. Как выйти на тот уровень жизни, когда все получается само собой 317 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

РОСФОТО Арсен Мирзаев

Арсен Мирзаев. Само собой

В «Избранное» известного петербургского поэта Арсена Мирзаева включены стихотворения из книг, выходивших с 1994 по 2012 год в Петербурге и Москве, Париже и Мадриде, Чебоксарах и Таганроге. Последний раздел составили тексты, не собранные в книги. Они печатались в периодике или публикуются впервые.

Стихи, проза, эссе и статьи Арсена Мирзаева выходили в различных журналах, альманахах, сборниках и антологиях в России и за ее пределами.

Стихотворения переводились на английский, французский, итальянский, испанский, румынский, финский, польский, чешский, словацкий, хорватский и чувашский языки.

Похожие товары

Алексей Ерофеев. Неформальный Петербург: от улицы де Гоголя до Рубинштрассе Picasso Line Drawings and Prints Любовь Овэс. Время Доррера Левон Лазарев

Настоящий ресурс может содержать материалы 18+

Тел: (812) 314 1214

Магазин: (812) 318 7372

Факс: (812) 314 6184

По вопросам обслуживания посетителей с ограниченными физическими возможностями обращаться по телефону (812) 314 1214

Санкт-Петербург, ул. Большая Морская, д. 35

автобусы от Невского пр: № 3, № 10, № 22, № 27

автобусы в сторону Невского пр: № 3, № 22, № 27

Кассы закрываются на полчаса раньше

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник:

rosphoto.org

Евразийский журнальный портал - Публикации - Арсен Мирзаев

Арсен Мирзаев. Само собой

Потому что всякий «изборник» — это неизбежно автопортрет, причем более или менее объективный (вот оно!). То есть, рисуя себя для других («писатель / должен доносить / на читателя»), поэт все равно не может не «донести» (это цитата!) на самого себя. Что Арсен Мирзаев и делает на протяжении всех трех с половиной сотен страниц.

Попробуем на основе этого «доноса» составить два документа («два в одном»): речь обвинителя и слово адвоката. Итак:

Автор — поэт. Хорошо это или плохо — судить не ему, не нам и даже не читателям («есть Божий суд, наперсники разврата»!). Но в нашем случае это — непреложный факт. И не потому даже, что написал эти три сотни страниц (мог бы и намного больше — ср. Бродского, Алейникова или Быкова!), а потому, что пишет в основном только об этом. То есть, о поэзии (со множеством цитат) и о поэтах (см. посвящения, обращения, упоминания и т. д.). Вспомним: «Нечто о поэте и поэзии». А позднее: «Пушкин… Некрасов… Исаковский о поэте и поэзии». Но из всех поэтов прежде и больше всего — о себе любимом.

Что Арсен любит себя больше всех, он не скрывает: любит. Даже больше своей любимой (в палиндроме, где ум часто заходит за разум, проговаривается: «я нежен. — я, / а не жена…»). И это вполне естественно, только почему-то считается, что признаваться в этом не следует. Но Мирзаев знать не хочет, чего следует, а чего нет: например, если в языке нет слова, надо его выдумать: зауми в этой книге больше чем достаточно.

Причем иногда это никакая не заумь: просто поэт палиндромически перевернул слово, и такое получилось! Например, «яруб! Тенярг орок сяруб!». А всего-то — «Буря, скоро грянет буря», только наоборот. Чтобы показать, как это сделано и делается, автор после этого два первых четверостишия пушкинского «Буря мглою небо кроет» точно так же переворачивает — и такое получается!

А еще можно так: переставит границы между словами и получит первоклассную заумь абсолютно на пустом месте: «зимапо ратор жествкре стьянск ихи поп оек» — если бы не подсказка, сразу бы вы догадались или нет, что перед вами?

Можно сказать, очередное баловство, бессмысленные и безобразные игры со словами. Или даже: кощунственное переворачивание самого святого («ПУШКИН / Наш всек», например). Но так ли?

Чтобы ответить, перелистаем «Чукурюк»: раздел книги, в котором помещены только игры со словами, в основном — палиндромы. Тут тоже всего хватает: и «палиндрозауми», и «палиндромании». Иногда получается смешно, иногда — очень изобретательно, иногда — надуманно и скучно. Но иногда: «РОССИЯ / во бардак: ад рабов»; «ты б мог, обман, нам богом быть»; «…и он видит сон: жена нежности дивной». Ради этих трех можно все остальное — не только написать, но и прочитать!

Читая Мирзаева, иногда так и думаешь: в этом скопище слов поэт нарочно спрятал свои маленькие (а иногда не очень!) поэтические шедевры. А чтобы читатель не нашел сразу, набросал поверх веток и соломы: разгребай! Сразу скажу: кто станет разгребать, не пожалеет. Солому и ветки забудет, а спрятанные словесные сокровища оценит и запомнит.

Но интересны и ветки — чтобы понять, как сокровища получаются, из чего и как их делают. А поэт и не скрывает: вот так, так и так, полюбуйтесь!

Многое тут от обэриутов, с которыми Мирзаева роднит детскость, наивность взгляда. Причем сразу видно: не придуманная, не сконструированная, а своя, родная. С которой писать стихи здорово, а жить среди людей — не слишком. Да и среди тараканов, царем которых вдруг становится автор, — пожалуй, тоже.

сразу же после моего рождения

жили они хаотично

не зная порядка и дисциплины

не управляемы никем и ничем

у них появился верховный правитель

вождь и учитель

я зову его Главный Таракан

или Тараканий Царь

он отличается пунктуальностью

вот распорядок его дня

чистит зубы пастой «Signal»

при помощи помазка фирмы «l’Occitane»

в маленькой эмалированной кастрюльке

выливая в нее один стакан молока

и высыпая полстакана овсяных хлопьев

варит в медной джезве

на итальянской газовой плите

в изящную фарфоровую чашечку

маленькой золоченой ложечкой

садится писать стихи

то что вы читаете сейчас —

один из его шедевров

Второе крыло поэта — Хлебников. То есть, абсолютно, иногда даже патологически серьезный человек, размышляющий и пишущий о смысле жизни (не только своей!), о литературе, о смерти — например, так:

так и не научился

что они интересны

кроме самих себя

кроме них самих

Надо сказать, что стихи «о поэте и поэзии» — самые интересные в книге. Благо, их тут много. И даже панибратство ничуть не смущает: ну да, тут жили, да и живут пока, поэты. В Питере, в смысле. И даже прозаики. И как-то очень все вместе… Об этом Мирзаев и пишет: иногда с иронией, иногда — вполне серьезно, даже с некоторым трагизмом в голосе:

написано за три века

что на своей Варшавской

В других же, минималистических стихах Мирзаев часто пишет о молчании, о стремлении к нему, даже о его тембре. Это закономерно: в эпоху, когда все уже, кажется, не раз и не сто сказано, «озвучено», как сейчас принято говорить, поэту, чувствующему и понимающему слово, часто хочется не писать, а помолчать.

Но по-особому, по своему, так, чтобы именно

сбежавшей по губам

кто перед тобой

Голосование Современная русская поэзия – это Журналы, публикация которых на сайте прекращена:

Наверх

Источник:

www.promegalit.ru

Арсен Мирзаев, Само собой - (Изборник № 3)

К нижно- Г азетный К иоск

СПб.: Лимбус Пресс, 2013

Потому что всякий «изборник» — это неизбежно автопортрет, причем более или менее объективный (вот оно!). То есть, рисуя себя для других («писатель / должен доносить / на читателя»), поэт все равно не может не «донести» (это цитата!) на самого себя. Что Арсен Мирзаев и делает на протяжении всех трех с половиной сотен страниц.

Попробуем на основе этого «доноса» составить два документа («два в одном»): речь обвинителя и слово адвоката. Итак:

Автор — поэт. Хорошо это или плохо — судить не ему, не нам и даже не читателям («есть Божий суд, наперсники разврата»!). Но в нашем случае это — непреложный факт. И не потому даже, что написал эти три сотни страниц (мог бы и намного больше — ср. Бродского, Алейникова или Быкова!), а потому, что пишет в основном только об этом. То есть, о поэзии (со множеством цитат) и о поэтах (см. посвящения, обращения, упоминания и т. д.). Вспомним: «Нечто о поэте и поэзии». А позднее: «Пушкин… Некрасов… Исаковский о поэте и поэзии». Но из всех поэтов прежде и больше всего — о себе любимом.

Что Арсен любит себя больше всех, он не скрывает: любит. Даже больше своей любимой (в палиндроме, где ум часто заходит за разум, проговаривается: «я нежен. — я, / а не жена…»). И это вполне естественно, только почему-то считается, что признаваться в этом не следует. Но Мирзаев знать не хочет, чего следует, а чего нет: например, если в языке нет слова, надо его выдумать: зауми в этой книге больше чем достаточно.

Причем иногда это никакая не заумь: просто поэт палиндромически перевернул слово, и такое получилось! Например, «яруб! Тенярг орок сяруб!». А всего-то — «Буря, скоро грянет буря», только наоборот. Чтобы показать, как это сделано и делается, автор после этого два первых четверостишия пушкинского «Буря мглою небо кроет» точно так же переворачивает — и такое получается!

А еще можно так: переставит границы между словами и получит первоклассную заумь абсолютно на пустом месте: «зимапо ратор жествкре стьянск ихи поп оек» — если бы не подсказка, сразу бы вы догадались или нет, что перед вами?

Можно сказать, очередное баловство, бессмысленные и безобразные игры со словами. Или даже: кощунственное переворачивание самого святого («ПУШКИН / Наш всек», например). Но так ли?

Чтобы ответить, перелистаем «Чукурюк»: раздел книги, в котором помещены только игры со словами, в основном — палиндромы. Тут тоже всего хватает: и «палиндрозауми», и «палиндромании». Иногда получается смешно, иногда — очень изобретательно, иногда — надуманно и скучно. Но иногда: «РОССИЯ / во бардак: ад рабов»; «ты б мог, обман, нам богом быть»; «…и он видит сон: жена нежности дивной». Ради этих трех можно все остальное — не только написать, но и прочитать!

Читая Мирзаева, иногда так и думаешь: в этом скопище слов поэт нарочно спрятал свои маленькие (а иногда не очень!) поэтические шедевры. А чтобы читатель не нашел сразу, набросал поверх веток и соломы: разгребай! Сразу скажу: кто станет разгребать, не пожалеет. Солому и ветки забудет, а спрятанные словесные сокровища оценит и запомнит.

Но интересны и ветки — чтобы понять, как сокровища получаются, из чего и как их делают. А поэт и не скрывает: вот так, так и так, полюбуйтесь!

Многое тут от обэриутов, с которыми Мирзаева роднит детскость, наивность взгляда. Причем сразу видно: не придуманная, не сконструированная, а своя, родная. С которой писать стихи здорово, а жить среди людей — не слишком. Да и среди тараканов, царем которых вдруг становится автор, — пожалуй, тоже.

сразу же после моего рождения

жили они хаотично

не зная порядка и дисциплины

не управляемы никем и ничем

у них появился верховный правитель

вождь и учитель

я зову его Главный Таракан

или Тараканий Царь

он отличается пунктуальностью

вот распорядок его дня

чистит зубы пастой «Signal»

при помощи помазка фирмы «l’Occitane»

в маленькой эмалированной кастрюльке

выливая в нее один стакан молока

и высыпая полстакана овсяных хлопьев

варит в медной джезве

на итальянской газовой плите

в изящную фарфоровую чашечку

маленькой золоченой ложечкой

садится писать стихи

один из его шедевров

Второе крыло поэта — Хлебников. То есть, абсолютно, иногда даже патологически серьезный человек, размышляющий и пишущий о смысле жизни (не только своей!), о литературе, о смерти — например, так:

что они интересны

кроме самих себя

кроме них самих

Надо сказать, что стихи «о поэте и поэзии» — самые интересные в книге. Благо, их тут много. И даже панибратство ничуть не смущает: ну да, тут жили, да и живут пока, поэты. В Питере, в смысле. И даже прозаики. И как-то очень все вместе… Об этом Мирзаев и пишет: иногда с иронией, иногда — вполне серьезно, даже с некоторым трагизмом в голосе:

написано за три века

что на своей Варшавской

В других же, минималистических стихах Мирзаев часто пишет о молчании, о стремлении к нему, даже о его тембре. Это закономерно: в эпоху, когда все уже, кажется, не раз и не сто сказано, «озвучено», как сейчас принято говорить, поэту, чувствующему и понимающему слово, часто хочется не писать, а помолчать.

Но по-особому, по своему, так, чтобы именно

Источник:

book-kiosk.ru

Само собой

LITMIR.BIZ Популярные Наши рекомендации ТОП просматриваемых книг сайта: Само собой. Арсен Мирзаев Информация о произведении:

Год выпуска 2013

Арсен Магомедович Мирзаев

Особо Обожаемой Особе

Арсен Мирзаев развивает новую и экзотическую для современной петербургской поэзии неофутуристическую линию. Он виртуозно владеет свободным стихом… К этому следует добавить рыцарственную верность Мирзаева позднефутурстической традиции, его продуктивную связь с такими корифеями московского нео– и поставангарда, как Геннадий Айги и Всеволод Некрасов…

При этом многие стихи Мирзаева созерцательны и медитативны, под современными словесными одеждами угадываются глубинные натурфилософские мотивы, свойственные лучшим образцам русской пейзажной лирики (Тютчев, Фет).

Каждый поэт заново ставит вопрос – что такое поэзия?

И пытается ответить!

В этом смысле Арсен Мирзаев являет нам образец поэта в чистом виде…

Перед нами поэт-исследователь. Особую роль в его поэтической судьбе играет сознательное обращение к пластам русской поэзии, долгое время остававшимся в забвении, либо, даже и доступным, но не востребованным. Я имею в виду его обращения к творчеству Велимира Хлебникова и Елены Гуро, его пристальное внимание к поэзии русского авангарда…

Мастер минималистических текстов, Арсен свертывает целые пространственные и временные пласты и вбрасывает их в белый лист.

Арсену Мирзаеву Бог дал от рождения ум и талант.

Тот же рогатый ангел, на которого жаловался Пушкин, догадал Арсена заняться русской поэзией. Ум, вопреки распространенной практике, не мешает этому занятию поэта Мирзаева…

Арсен не упускает возможности усвоить достижения самых разных учителей мастерства. При этом остается оригинальным и самобытным. Может быть потому, что – по его же выражению – «всегда внутренне усмехается».

Новизна изъяснения – вот что чрезвычайно важно в творчестве Арсена Мирзаева. Эта новизна подкреплена основательным знанием традиции, которая, преображаясь, обретая небывалые ранее свойства, естественным образом переходит в иную область отечественной поэзии – в область авангарда, с его широчайшими возможностями речи. Мирзаев мог бы сказать о себе словами Пикассо: «Я не ищу, я нахожу». Он действительно постоянно находит, открывает новые пути для речи…

Известно: для каждого времени – свои песни. Песни Арсена Мирзаева – это песни его времени, сложного, драматичного, с переменами в жизни страны, с осознанием нынешней действительности, со звучащей совсем по-другому, чем в прежнюю эпоху, музыкой бытия.

Он поэт со своим лицом, со своим, хорошо поставленным, сразу же узнаваемым голосом. Год за годом Арсен создаёт свой собственный мир. И его мир – неотъемлемая часть огромного мира всей русской поэзии. Новатор, нередко – первопроходец, порою рискующий, но неизменно отважный, упорный труженик, подвижник, фантазёр и отчасти волшебник, хранитель речи и настоящий воин слова, Арсен Мирзаев – на своей земной дороге, проходящей сквозь настоящее и ведущей в грядущее.

Источник:

litmir.biz

Читать бесплатно книгу Само собой, Арсен Мирзаев

Само собой

Особо Обожаемой Особе

Арсен Мирзаев развивает новую и экзотическую для современной петербургской поэзии неофутуристическую линию. Он виртуозно владеет свободным стихом… К этому следует добавить рыцарственную верность Мирзаева позднефутурстической традиции, его продуктивную связь с такими корифеями московского нео– и поставангарда, как Геннадий Айги и Всеволод Некрасов…

При этом многие стихи Мирзаева созерцательны и медитативны, под современными словесными одеждами угадываются глубинные натурфилософские мотивы, свойственные лучшим образцам русской пейзажной лирики (Тютчев, Фет).

Каждый поэт заново ставит вопрос – что такое поэзия?

И пытается ответить!

В этом смысле Арсен Мирзаев являет нам образец поэта в чистом виде…

Перед нами поэт-исследователь. Особую роль в его поэтической судьбе играет сознательное обращение к пластам русской поэзии, долгое время остававшимся в забвении, либо, даже и доступным, но не востребованным. Я имею в виду его обращения к творчеству Велимира Хлебникова и Елены Гуро, его пристальное внимание к поэзии русского авангарда…

Мастер минималистических текстов, Арсен свертывает целые пространственные и временные пласты и вбрасывает их в белый лист.

Арсену Мирзаеву Бог дал от рождения ум и талант.

Тот же рогатый ангел, на которого жаловался Пушкин, догадал Арсена заняться русской поэзией. Ум, вопреки распространенной практике, не мешает этому занятию поэта Мирзаева…

Арсен не упускает возможности усвоить достижения самых разных учителей мастерства. При этом остается оригинальным и самобытным. Может быть потому, что – по его же выражению – «всегда внутренне усмехается».

Новизна изъяснения – вот что чрезвычайно важно в творчестве Арсена Мирзаева. Эта новизна подкреплена основательным знанием традиции, которая, преображаясь, обретая небывалые ранее свойства, естественным образом переходит в иную область отечественной поэзии – в область авангарда, с его широчайшими возможностями речи. Мирзаев мог бы сказать о себе словами Пикассо: «Я не ищу, я нахожу». Он действительно постоянно находит, открывает новые пути для речи…

Известно: для каждого времени – свои песни. Песни Арсена Мирзаева – это песни его времени, сложного, драматичного, с переменами в жизни страны, с осознанием нынешней действительности, со звучащей совсем по-другому, чем в прежнюю эпоху, музыкой бытия.

Он поэт со своим лицом, со своим, хорошо поставленным, сразу же узнаваемым голосом. Год за годом Арсен создаёт свой собственный мир. И его мир – неотъемлемая часть огромного мира всей русской поэзии. Новатор, нередко – первопроходец, порою рискующий, но неизменно отважный, упорный труженик, подвижник, фантазёр и отчасти волшебник, хранитель речи и настоящий воин слова, Арсен Мирзаев – на своей земной дороге, проходящей сквозь настоящее и ведущей в грядущее.

Другое дыхание

у меня всё уже есть

социум и я

в душе я артист

перед самой различной

трудовая книжка

у которого всё чужое:

повадки музейного работника

обаяние университетского дворника

признание

я люблю тебя такой,

с молибденовым блеском

и целебным выражением лица,

как у богов и героев

на картинах имени Ильи Глазунова.

за бесцельно прожитые годы

под твоей развесистой клюквой,

когда мне было мучительно больно,

но всё же приятно

одним из твоих сыновей-обормотов.

твоих патологических гениев:

и доморощенных Платонов,

и спринтеров ума Невтонов,

которых ты рожала,

и будешь рожать,

пока в подлунном мире

не погаснет последняя

и клинически здоровых

бесчисленных почитателей твоих

за эту ненависть,

которую ты мне внушила,

дабы я мог полюбить тебя

такой вот странною любовью…

всё люблю и люблю

и не могу остановиться.

на коже 90-летнего

под его резиновой кожей

под моими скулами.

мы живём с Понтом

существует в виде

внутритворение реальности

…и так захотелось повеситься вниз головой

качаться касаясь губами травы луговой

чтоб из глазниц вместо слёз покатились глаза

по волчьей тропе где ногой не ступала коза

где бледной берёзы слона не касалась рука

где гиппопотам доставал животом облака

где небо лениво лежало себя обхватив

где песни последних жуков догорает мотив

где маленький Ёжик сидит и взирает на «ны»

звучащие смыслы и взгляды повсюду видны

а мы вечереем сердца наши влагой полны

в себя виновато глядим и не слышим страны

странны эти липы и клёны и эта тропа

и если ты Че – не зелёный, считай что пропал

пропах пустотой проспиртован над полем во ржи

свободы матрос-железняк уличённый во лжи

лежи и вздыхай на тебя наступают века

вода прибывает вода уплывает река

строкою ведомый веди меня Рильке-Рабле

по песне козлиной

по следу в золе

«улетает и тает улетает…»

улетает и тает улетает

тает улетает и тает

а потом опять взлетает

время до-жить

и Александра Сергеевича

это не только смерть

это не только жизнь

это жизнь и смерть

самую прекрасную в мире

«мы в смерть врастаем постепенно…»

мы в смерть врастаем постепенно

ты это жизнью называла…

не бояться этой жизни

я пошлю тебе телеграмму:

«короткое остроугольное шуршание…»

короткое остроугольное шуршание

длинное и округлое

голос свой узнаю

только по тембру

в сторону полёта

«обгоревшие страницы…» «иду берегом моря…»

светлой памяти Евгения Шешолина

иду берегом моря

и слышу как плачет Небо

иду берегом моря

падают солёные капли

я уже иду к Тебе

скоро меня смоет

здесь всё по-прежнему

как жизнь назад

переверни песочные часы

в сторону края света

из метро направо

и встанет перед тобой

как лист перед травой

выхожу из метро

запнулся на повороте

прямо передо мной

мне никогда не найти

ЕЩЁ ОДНО

последней каплей оборвутся

«как бы ночь…»

если как следует вдуматься

«он всё сидит и сидит там…»

Там он сидит, длинный, громкий!

он всё сидит и сидит там

длинный и громкий:

между землёй и небом

у оркестра ударных инструментов

лопаются барабанные перепонки

я всё хожу и хожу:

по земле – ногами

каменными кругами – по воде

выгоревших на солнце глаз —

как по сизому носу пьяницы

такая уж у нас судьба

ему – сидеть там

до скончания веков

длинному и громкому

с восклицательным знаком

свои земные морские и небесные

всё что становится вечным:

обратиться на «ты»

выходит из себя

«выхожу из сумерек…»

выхожу из сумерек

попадаю в другие

(роман в буквах)

в воздухе свеянность

гребень в волнах волос

венок из кувшинок сплела

«gluhaya noch’ sedye ushi opustila…»

gluhaya noch’ sedye ushi opustila.

zemlja po telu ushi rasplastala.

sobaki opustili ushi v reku.

reka v sobach’i ushi zasmotrelas’.

glazami nochi son smotrel na zemlju.

zemlja spala. lukavo, po-sobach’i,

dremali psy s otkrytymi glazami.

reka ushej sobach’ih zagrustila.

«gav-gav», – skazala noch’, zazhmuriv ushi.

zemlja otkryla rot, tuda skatilis’

sobaki s ochen’ mokrymi ushami.

reka bezuhaya, ne vyderzhav, vsplaknula.

prishel rassvet, ugrjumyj i ser’eznyj.

po zhivotu zemli toptalsa vjalo,

vbivaya v grjaz’ zubcy ushej sobach’ih.

reka zhelala vnov’ usheprikladstva.

smenilsa den’ na vecher, stalo tiho.

gluhaya noch’ nastorozhila ushi.

sobaki ushi k mordam prizhimali.

nesli k reke, chtob ta ih prijutila.

стихи поэмы и венки сонетов

почему же так мало

поэтов хороших и разных?

сколько пустоты вокруг

«всего-то и было…» Помимо прочего

«выходит книга…»

глазами чёрных ворон

«при взгляде на Твоё…»

при взгляде на Твоё

завтра в бригаде

– убеждённо и гордо!

«ты обернулась напоследок…»

ты обернулась напоследок

в утренней толпе

а поезд дальше ехал

на картинах Пиросмани

цвета Аси Павловны

«жила-была девочка…»

звали ее Девочка

хорошая была девочка

и звали ее Девочка

«когда я впервые…»

когда я впервые

и – казалось – надолго

«жизнь агрессивна…»

защищаясь от её нападок

она уходит из меня

никогда ещё такого

na Jasn? G?r?

с днем рождения,

«вот опять…»

мы на кухне сидим.

стихи с посвящениями Геннадию Айги Виктору Сосноре Андрею Вознесенскому Евгению Евтушенко Стихи и песни Антона Компотова

«идёт-бредёт Антон Компотов…»

идёт-бредёт Антон Компотов

с непостижимой головой

он покровитель идиотов

его не любит постовой

на Компотова Антона

я похож едва-едва.

в черепной моей коробке

мыслей меньше с каждым днём.

стал я весь какой-то робкий.

надо жить, не то помрём.

у Компотова Антона

все закончились слова.

смерть проносится, как бабка

за коровьим молоком.

жизнь захлопнулась, как папка

с деловым черновиком.

нынче верх берут уроды.

нынче всё наоборот.

у природы нет погоды.

есть воды круговорот.

дождик капал, Чика плакал

(Чика – мой любимый кот).

я упал с кровати на пол,

на расстроенный живот.

бабы жали, девки пели,

музыканты в церковь шли.

мне на шляпу птицы сели, —

лучше места не нашли.

а потом луна светила,

чей-то глаз блестел вдали.

и тебя, моя Людмила,

этой ночью увели.

но не плачу я, поскольку

я такой, а не иной.

на ушах я сделал стойку.

сильный, ловкий, озорной.

чтобы не сойти с ума

на суку сидит Фома

на ветвях большого дуба

в некотором смысле располагается Люба…

ходили и наблюдали

но кроме Фомы и Любы

никого не видали

«шиповника яблоки красные…»

шиповника яблоки красные —

проходящий неслышно как;

безжалостно что-то жующий;

переосмысленная в лучших традициях

написанная до сотворения мира;

маленькая как мышь;

сонный Худой на припае;

расстрелянные некрасиво и грустно;

след на спине таракана

«ушная раковина так…»

ушная раковина так

горит душа творя бардак

подходит время как часы

они из самых злачных мест

неси ты сам себя как крест —

бывает так бывает сяк

сидел тут Брик а после Брак

седой как предок

Осман сиреневый стоит

и кто за этим всем стоит

«утро свежая погода…»

утро свежая погода

я живой ура ура

вот уже четыре года

очень весело с утра

а под вечер очень грустно

я люблю тебя изустно

дикий дискурс впереди

как-то всё наоборотно

нехорошесть всюду зрю

через левую ноздрю…

и твоей не вижу фотки

или это злые тётки

подойдя с бутылкой водки

ничего не понимал

серафим пришел крылатый

и внимательно внимал

но его я помню смутно

я куда-то улетел

в небесах ежеминутно

кто-то плакал или пел

вот и солнышко однако

вышло смотрит говорит

я опять живу инако

как не-бесная Собака

«я лежу раскинув руки…»

я лежу раскинув руки

и смотрю туда-сюда

надо мной висят урюки

у меня в глазу соринка

аскорбинка в животе

кот Мартынов животинка

прозябает в нищете

уши прыгают от звука

плачет пёс на склоне дня

я люблю аккорды Глюка

Дунаевский ты фигня

ты прости меня конечно

ты к такому не привык

что ты плачешь безутешно

дык не плачь не надо дык

никого не оскорбляя

я живу как Бог пошлет

мои кудри убеляя

«какие времена наста…»

какие времена наста…

какие времена настали

читаю Пушкина «с листа»

и зрю… себя на пьедестале

как будто я уже стою

как будто с НИМ

такой же скромный…

«ты с ума сошла, душа…»

ты с ума сошла, душа,

деловито, не спеша,

тело странное моё,

ну, душа, ты, блин, даёшь,

«ты приехал в Бологое…»

ты приехал в Бологое.

«ты не Гойя. ты – другое».

у тебя в Гунибе сакля.

у тебя под носом пакля.

ты небрит и неодет.

ты, наверное, Джавдет.

у тебя намедни кошка

съела всех своих котят.

а щенок по кличке Тошка

застрелился. И висят

на ушах твоих сосиски,

много прочей ерунды.

ты вообще какой-то склизкий.

зря приехал ты сюды.

в нашем тихом Бологом

будешь бит ты батогом,

распинаем на осине,

сечен розгами. паскуда!

уходи скорей отсюда,

лях, татарин, злой чечен,

не проймешь ты нас ничем!

всё равно тебя поймаем,

убегай обратно, враг.

кто не с нами – тот дурак.

хитрый грек, тупой бульбаш!

ты неправильный, не наш…

не провоцируй на убийство

и самое главное

я сонливый и сугубый.

у меня есть голова.

только ты не отвечаешь

на мои любви слова.

– ничаво не отвечаю

потому что хорошо

кушать кашу из фенола, —

с фиолетовой лапшой…

я противный и притворный.

у меня есть уха два.

только ты не отвечаешь

– ничаво не отвечаю,

потому что очень в кайф

пить компот из эфедрина,

что сварила я вчерайф…

я ванильный и вонючий.

у меня есть рот и глаз.

только ты не отвечаешь

«ху из ху» и «вас ист дас».

– ничаво не отвечаю,

потому что невдомёк.

тихо тапками качаю,

улыбаюсь в потолок.

разговор зашёл за полночь,

за портьеру, за комод.

если ты мне не напомнишь,

я забуду про компот.

каша спряталась за тучу,

спит фенол незнамо где.

переняв походку сучью,

ты идёшь к своей звезде.

ты идёшь, не видя стула.

я читал стихи катулла:

ничего не отвечала

ты весь вечер потому,

что любовь тебя качала

от другого к одному…

а ко мне совсем ни разу.

– вынь скорей бревно из глазу,

оботри живее рот!

на губах твоих покуда

не обсохло молоко.

ты юнец, а я паскуда.

мне с тобою нелегко.

я читаю не катулла.

мой любимец – пастернак…

– ты и тут меня надула.

как я мог влюбиться, как?

собираю я манатки.

ухожу я в пустоту.

засверкали мои пятки

из эпохи этой – в ТУ.

и меня тоска грызет. —

водки явно не хватает.

муравей в траве ползёт.

в небе облако летает.

взял бы ты меня замуж!

почему бы и не взять?

у тебя пора цветенья.

у меня пора хотенья.

будем мы в саду гулять.

не смогла: ни уснуть,

ни вздремнуть, ни вспорхнуть…

хочешь грудь поцеловать?

нет! не стану баловать!

нет! меня бросает в дрожь!

лучше грудь свою не трожь.

застегни сейчас же кофту

и назад её положь!

я одна. я бледна.

очумевшая от сна.

я безумная сосна.

и корона блещет в кроне.

и лицо как на иконе.

я свои склоняю ветви

к опечаленной воде

и пою о тихом ветре

и неведомой беде,

и молю о диком вепре,

только нет его нигде.

ничего не знаю, кроме

хочешь буду без всего?

нет! не надо ничего!

если ты поднимешь юбку,

обнажится вдруг нога.

ты, душа моя, голубка,

мне и в юбке дорога.

если юбки будешь без ты,

закричу я: «ой-ёй-ёй!

я стою на крае бездны!

лучше ты иди домой».

и добавлю: «слушай, вот как:

нам с тобою не резон —

я воняю пивом-водкой.

ты же пахнешь, как газон!»

нет, не выдержать сравненья

ужас стынет в отдаленьи.

в деревне Сланцы

во граде Пскове

в столице пяти морей

в пещере холодной и дикой

во глубине сибирских руд

в пруду где плавают форели

в стране несбывшихся надежд

в далёком сумрачном краю

в пустыне зноем раскаленной

в охрипшем голосе кукушки

в томленьях грусти безнадежной

в тревоге шумной суеты

«ходят люди по траве…»

ходят люди по траве

у Антона в голове

птицы гнезда вьют

Музыка разговора

«глазами ветра…»

– не люблю норд-ост…

«сидит на полу…»

к фотографии Елены Гуро

за спиной у неё

за спиной у этюда

за спиной у окна

на холодном полу

с путешествующим взглядом

При использовании книги "Само собой" автора Арсен Мирзаев активная ссылка вида: читать книгу Само собой обязательна.

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник:

bookz.ru

Арсен Мирзаев Само собой в городе Томск

В этом каталоге вы имеете возможность найти Арсен Мирзаев Само собой по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть прочие предложения в категории Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Доставка товара выполняется в любой город РФ, например: Томск, Калининград, Набережные Челны.